К.филол.н. Дзюбенко А.И.

Педагогический институт Южного федерального университета,

г. Ростов-на-Дону, Российская Федерация

К ПРОБЛЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭМОЦИЙ В РАЗЛИЧНЫХ ОБЛАСТЯХ ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

Последние два десятилетия ознаменовались всплеском повышенного интереса к проблеме человеческого фактора в языке, и, как результат, к вопросам влияния эмоций на коммуникацию, к проблеме описания механизмов осуществления языкового выбора в условиях эмоционально насыщенного общения. Представляя собой комплексное явление, коммуникация способствует, наряду с другими составляющими, информационному и энергетическому обмену. Энергия в коммуникации рождается из эмоции, которая неизбежно, даже в случае нейтральной, неэмоциональной манеры общения, проникает в его содержание. История изучения эмоции как способа восприятия мира в различных отраслях гуманитарного знания складывалась неравномерно: науке известны периоды, когда то философы, то психологи с чередующимся первенством пытались проникнуть в глубинное содержание этого явления, стремились вскрыть механизмы его порождения, проявления в психосоматическом состоянии и поведении индивида. Одновременно в этом движении по раскрытию загадки эмоции приняли участие и лингвисты, инициировавшие ее исследование на стыке психологии и языкознания — в рамках когнитивной лингвистики, психолингвистики, а также эмотивной лингвистики.

Эмоции рассматриваются как орган восприятия (Р.У. Липер, П.В. Симонов); как защитный механизм (Р.С. Лазарус); как побуждающая сила или субъективный аспект мотивации (В. Вундт, С.Л. Рубинштейн) [3]; как психологическое и биологическое состояние и диапазон склонностей действовать (Д. Гоулман); как явление, способное объединить и разъединить миры, в которых мы живем, как на индивидуальном, так и на глобальном уровнях, мотивируя самое лучшее и самое плохое в нашем поведении [6]; как система, обеспечивающая ориентацию человека в мире наравне с рациональными методами познания [5].

По сути, вопрос взаимосвязи эмоций и мышления, поставленный еще в античности и ответ на который ученые пытаются найти в течение нескольких столетий, до сих пор остается не решенным. Сформулированная в античной философии логико-аналитическая традиция предопределила такое представление о структуре сознания, в котором эмоции и чувства человека рассматриваются как своеобразная преграда в познании истины (Платон); они выводятся за границы рационального познания, будучи феноменом человеческой природы (Р. Декарт). Еще более отчетливая грань между эмоциями и познавательными способностями человека устанавливается Г. Гегелем. В отличие от распространенного в истории философии убеждения, согласно которому эмоции оказывают лишь негативное влияние на процесс мышления, сегодня большинство авторов склонны подчеркивать их значение в осуществлении познавательного процесса и необходимость их дальнейшего изучения для более глубокого проникновения в глубины человеческой природы. В современных научных исследованиях все чаще звучит мысль, что эмоции не только сопровождают мыслительный процесс, но и являются его необходимым компонентом [2]. Так, в психологии была разработана и обоснована концепция Г. Майера, теория Э. Блейлера, теория множественности видов интеллекта Г. Гарднера, смысловая теория мышления, концепция эмоционального интеллекта Дж. Мейра и П. Сэловея.

Высказывая предположения о существовании тесной взаимосвязи между эмоциями и мышлением, ученые сталкиваются с необходимостью описания, казалось бы, несовместимых явлений, относящихся одновременно и к области иррационального, и к сфере рационального, в результате чего в научный оборот вводятся такие понятия, как эмоциональная память, эмоциональная компетенция, эмоциональное мышление, эмоциональная креативность, эмоциональный интеллект и др. По мнению О.Р. Мокровой, эффективность коммуникации полностью зависит от эмоциональной компетенции партнеров, которая включает обширные знания об эмоциях, их функциях, знание эмотивного фонда своего языка (и чужого), средств номинации, выражения и описания своих эмоциональных переживаний в контекстах конкретной культуры [4].

Вопрос о степени изученности эмоций в лингвистике до сих пор является крайне сложным, так как, с одной стороны, мы встречаемся с многочисленными работами по исследованию эмоционального в языке и речи (рассматриваются эмоциональные концепты в различных языках и культурах, устанавливаются способы их вербализации, определяется соотношение ценностной, образной и понятийной составляющих в структуре данных концептов), с другой стороны, делается значительный акцент на изучение степени детерминированности письменного и устного эмоционального дискурса гендерным фактором. Развивая концепции, предложенные Е.М. Галкиной-Федорук, И.В. Арнольд, В.Н Телия, В.Г. Гаком, А.В. Куниным, ученые все глубже проникают в сущность одних из базовых для лингвистики эмоций категорий: эмотивности, эмоциональности, экспрессивности (И.А. Стернин, В.И. Шаховский, С.Г. Агапова, Л.Ю. Буянова, Ю.П. Нечай, С.В. Ионова, А.А. Водяха и др). И.Г. Жирова доказательно утверждает возможность выделения такой лингвистической категории, как эмфатичность, которая, по ее мнению, является одной из наиболее продуктивных текстовых категорий интерпретационного психолингвистического уровня, так как позволяет проникнуть в интелллектуальный и эмоциональный мир человека, способствуя созданию психолингвистического портрета языковой личности [1].

Очевидно, что лингвистическая мысль продолжает развиваться в направлении исследования источников и механизмов создания эмотивного пространства. Помимо эксплицитно представленных языковых знаков определенного эмоционального потенциала (собственно текстовых явлений), адресату необходимо декодировать прагматичесую силу эмотивного знака в предлагаемом ему контексте, конситуации. Для этого он обращается к личной эмотивной памяти и интеллекту: стимул для порождения эмоции мы находим в тексте или ситуации общения, а наполняем нюансами переживаний уже на основе своего личного эмоционального кода.

Лингвисты, занимающиеся изучением эмоционального фактора в языке, находятся в состоянии научного поиска и пытаются, например, решить вопрос, в чем именно состоит специфика операторов порождения эмотивного смысла (Н. Трофимова), при этом эмотивный смысл предстает как триединый феномен, объединяющий оценочный, эмоциональный и реляционные смыслы; также в круг интересов современных языковедов входят такие проблемы, как определение параметров эмоциональной категориальной ситуации (Т.И. Толкачева), построение типологии речевых стратегий в эмотивных побудительных высказываниях (Ю.В. Кадыркова), установление степени влияния эмоций на специфику выражения пространственной семантики (О.В. Мякшева), анализируется один из компонентов модель-фрейма, обобщающего языковые реализации эмоционального состояния, – субъект эмоционального состояния (Ж.В. Трофимова).

Постоянное расширение спектра лингвистических, философских, психологических работ, представляющих теоретическое осмысление эмоций, подтверждает главенство антропоцентрического подхода в современных гуманитарных науках, постулируя первостепенное значение описания человеческого фактора в языке. Несомненно, современные ученые продолжают вести полемику по поводу трактовки термина эмоция с целью определения максимально полного и подробного спектра эмоциональных триггеров, по поводу целесообразности разграничения эмоций по признаку первичности, по вопросу состава групп эмоций и эмоциональных концептов, а также обоснованности включения той или другой эмоции в определенное семейство. Эти споры, безусловно, помогут выявить главное в эмоции, то, что помогает проявиться ей как единосущности, объединяющей человечество, несмотря на его гендерную, культурную, расовую, возрастную и лингвокультурологическую стратификацию.

Список использованных источников:

1. Жирова И.Г. Лингвистическая категория эмфатичность в антропоцентрическом аспекте: автореф. дис. … док. филол. наук. / И.Г. Жирова. – М., 2007. – 40 с.

2. Камалова О.Н. Исследование эмоций и интуиции в современной философии и науке / О.Н. Камалова // Северо-Кавказский научный центр высшей школы ЮФУ. Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2007. – № 6. – С. 73-78.

3. Кривцова С. В. Проблемы психологии эмоций / С.В. Кривцова // Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций / А. Лэнгле. – М.: Генезис, 2009. – 235 с.

4. Мокрова О.Р. Полистатусная презентация категории эмотивности в эмотиологии / О.Р. Мокрова // Вестник Башкирского университета. – 2008. – № 3, т. 13. – С. 559-561.

5. Ушаков Д.В. Социальный и эмоциональный интеллект: надежды, сомнения, перспективы / Д.В. Ушаков // Социальный и эмоциональный интеллект: от процессов к измерениям / Под ред. Д.В. Люсина, Д.В. Ушакова. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009. – 351 с.

6. Экман П. Мудрость Востока и Запада. Психология равновесия/ П. Экман, Далай-лама. – СПБ.: Питер, 2011. – 304 с.