К. культурологии Тищенко Н.В.
Саратовский
государственный технический университет, Российская Федерация
ГУМАНИТАРНАЯ ЭКСПЕРТИЗА УСЛОВИЙ СОДЕРЖАНИЯ
В МЕСТАХ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Из ста девяноста
статей Уголовно-исполнительного Кодекса РФ в 21-ой оговариваются условия
отбывания наказания, отсрочки наказания и условно-досрочного освобождения для
женщин. Целиком положению женщины в исправительных учреждениях посвящено три
статьи – №№ 100, 177, 178. В 17-ти статьях речь идет о «беременных женщинах»
или «женщинах имеющих малолетних детей» [4].
Трактуя в своих статьях женщину как «мать» и не оговаривая никаких иных ролей
женщины в обществе, УИК РФ воспроизводит и легализует, согласно терминологии
Н. Чодороу, гендерно асимметричную социальную систему, которая исходит из
того, что женщина «материнствует», а мужчина нет, и это положение определяет
структуру экономики, политических предпочтений и форм наказания в обществе [1, р.193].
Целью статьи
является выявление в уголовном праве латентных механизмов, которые искажают
социальные роли мужчин и провоцируют сегрегацию и геттоизацию женщин, что
укрепляет в обществе тенденцию к марганализации и насильственной депривации
социальных групп, обладающих низким социальным статусом и усеченным пакетом
прав. На основании того, что все специальные оговорки относительно содержания
женщины касаются создания удовлетворительных условий для прохождения
беременности, периода лактации и воспитания малолетнего ребенка, можно сделать
вывод, что УИК РФ поддерживает систему социальной идентификации, которая
требует от женщины быть включенной в структуру семьи и общества, в первую
очередь, в качестве «матери», выполнять рутинный, малопродуктивный труд,
который ставит ее в еще большую зависимость от мужчины, семьи, общества в целом.
В условиях
заключения распределение социальных ролей и мер наказания происходит согласно
тому же принципу: «биологические» особенности женщины одновременно определяют
характерные черты «женских преступлений» и особый режим наказания для женщин.
По данным ГУИД МВД РФ в 1996 году в местах лишения свободы находилось 23066 женщин, что составляло 3,9% от общего
числа осужденных. К 2000 году количество осужденных женщин выросло в 2,5 раза,
что составляет около 60 тыс.(5% от всех осужденных). 45% женщин преступниц
осуждены за кражу; 20% – за разбой и грабеж; 15% – по статье 228, связанной с
наркотиками; 16% – за убийство, в том числе и за превышение мер необходимой
защиты; 4% – за нанесение тяжких телесных повреждений. В 2010 году в
учреждениях пенитенциарной системы российской Федерации содержится 69,1 тыс.
женщин, при женских колониях имеется 11 домов ребенка, в которых проживает 846
детей [3].
УИК РФ воспроизводит
основополагающее объединение «женского/телесного» и
«мужского/трансцендентального», которое пронизывает всю европейскую культуру
начиная с Нового времени. Эта изначальная установка бесконечно воспроизводит
такие понятия-рудименты, как «женская преступность», которая якобы
соответствует тесной связи «женского» с телесным, эмоциональным, аффективным
началом. На этом зыбком основании строится система наказания и исправления
женщин, стремящаяся укрепить связь женщины с телом и при этом контролировать
всякое проявление телесного через процессы дисциплинирования (регламентация
питания, прогулок, встреч с родственниками, пользования средствами личной
гигиены, половых контактов и пр.). В перечне вещей и предметов, которые
осужденным разрешается иметь при себе, (Приложение
2 УИК РФ) специальный пункт посвящен набору предметов, необходимых
женщинам, но нет соответствующего пункта, посвященного нуждам мужчин, что опять
косвенно указывает на то, что статьи УИК РФ неграмотно составлены с точки
зрения гендерной политики [4, с.125]. Они
воспроизводят стереотипы господствующей дискриминационной сексуальной политики,
привязывающей женское к телесному, а мужское к абстрактному.
Гендерный анализ
Уголовно-исполнительного Кодекса демонстрирует, что: 1. УИК РФ
поддерживает гендерно асимметричную стратификацию и соответствующий
экономический порядок, который построен на дискриминации понятия пола.
2. УИК РФ воспроизводит традиционное социо-культурное разделение на
мужское и женское, выдавая его за «естественный ход вещей» благодаря
натурализации репродуктивной способности женщины. 3. УИК РФ игнорирует два
важных социологических концепта «родительство» и «домохозяйство» и продолжает
пользоваться понятиями «материнство» и «семья».
Чтобы уменьшить
влияние гендерно асимметричной политики в пенитенциарной системе предлагаются
следующие рекомендации:
1. Активно
использовать альтернативные лишению свободы меры наказания для осужденных
независимо от их пола. Тюрьма – это институт по десексуализации субъекта, и
сегодня, когда гендерные характеристики являются центральными в культуре,
пенитенциарная система оказывается социально опасным институтом. Осуществление
этой рекомендации на практике потребует и изменения Уголовного
законодательства, и изменения отношения к статусу обвиняемых и осужденных.
2. Сформировать
новую структуру социальной помощи для осужденных женщин. До сих пор женщина в
отечественной тюрьме ощущает себя случайной жертвой, которую общество приносит
ради своего спокойствия и благоденствия. Женщины в исправительном учреждении, в
большей степени, чем мужчины, подвержены подобным настроениям, о чем
свидетельствую анкетные опросы осужденных [2].
Социальная реабилитационная помощь должна главным образом заключаться в
формировании навыков самостоятельной, активной и общеполезной деятельности.
3. Отказ от
«артельной» формы содержания, ставшей основой для формирования особой тюремной
субкультуры, не имеющей аналогов в мировой пенитенциарной практике. Артельное
содержание осужденных женщин в условиях доминирующей маскулинно ориентированной
культуры оборачивается формированием гендерных гетто, со всеми признаками
гендерной дискриминации и насилия.
4. Чтобы
провести эффективную реструктуризацию пенитенциарной системы и уменьшить
женский рецидивизм, изменения социальной семейной политики должны
сопровождаться расширением рынка занятости для женщин. В долгосрочной
перспективе необходимо усилить мотивацию среди осужденных женщин к получению
среднего профессионального и высшего образования, а колониям предоставить
необходимые условия для удовлетворения этой потребности осужденных. Разработать
систему льгот (налоговых, кредитных) для предприятий, принимающих на работу
бывших осужденных. Приветствовать и материально поддерживать экономическую
мобильность среди освободившихся из мест лишения свободы женщин, обеспечивая их
по новому месту проживания жильем и работой.
Пересмотр
стратегий социальной работы, поддержание экономической мобильности в
государстве, изменение условий содержания осужденных, ломка традиционных
общественных представлений о заключенных, формирование социальных барьеров,
препятствующих тотальному распространению тюремной субкультуры – все эти меры
подразумевают проведение скрупулезной, финансово обременительной политики
государства в отношении достаточно немногочисленной социальной группы –
осужденных женщин. Игнорирование этой темы и отказ от принятия решений по этому
вопросу может означать только одно – нежелание власти формировать подлинно социальное государство.
Список использованных источников:
1. Chodorow N. The Reproduction of Mothering: Psychoanalysis and the Sociology
of Gender / N.Chodorow. –
2. Антонов А. Социологический анализ
ответов на вопросы «Анкеты для женщин, находящихся в заключении» [Электронный
ресурс] /А. Антонов. – Режим
доступа: http//www/prison.org
3. Сайт
Общественного Центра содействия реформам уголовного правосудия [Электронный
ресурс]. – Режим доступа: http//www/prison.org
4. Краткий
комментарий: Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации / Под ред.
Михлина А. С. – М.: ДЕЛО, 2000. – 232 с.