К.филол.н. Павленко Л.И.
Национальный университет «Киево-Могилянская
академия», Украина
ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МЫСЛЕННОЙ ОБРАТНОЙ СВЯЗИ В
ДИАЛОГЕ
Процесс коммуникации – это
своего рода либо взаимодействие, либо столкновение двух (или более) уровней ментальности,
стилей общения, эмоциональных настроев. По характеру обратной связи можно
судить о том, насколько верно адресат установил и осмыслил логические связи
между отдельными компонентами речевого сообщения и о том, насколько он понял
всю суть сказанного. Однако, в процессе подбора лингвистического материала для
исследования гиперэксплицитности в английской разговорной
речи нами зафиксированы специфические проявления обратной связи, которую мы
можем определить как мысленное участие коммуниканта в
коммуникатином акте (КА). Разноаспектный анализ
внутренней речи представлен в некоторых последних работах, где
рассматриваются коммуникативно-когнитивные и семантико-стилистические параметры
внутренней речи в психолингвистической исследовательской парадигме [2; 4–5].
Целью данного
исследования является выявление прагматического потенциала мысленного участия в
КА. Здесь мы не
рассматриваем случаи диалогического взаимодействия, где мысленный разговор (про
себя) адресата осознаётся и “расшифровывается” его собеседником. Такая
коммуникативная тактика (молчание) может быть расценена адресантом как попытка
уклончивого ответа или отказ от участия в диалоге [1, c.
424]. Объект
исследования – мысленная обратная связь в диалоге. Предмет исследования – особенности синтаксического
оформления результатов мыслительной деятельности коммуниканта,
а именно, наличие во внутренней речи различных типов экспликационных
моделей.
Формально избыточные построения, которые характеризуются
перенасыщением плана содержания для реализации определенной коммуникативной
цели объединяются под термином экспликационные
модели. В английской разговорной речи гиперэксплицитность
представлена: экспликационными
моделями расчленения синтаксической структуры высказывания (включают расчленение потенциально простого
распространенного, сложноподчиненного, сложносочиненного предложений); экспликационными моделями расширения синтаксической
структуры высказывания (реализуются посредством постпозитивных сегментированных
компонентов и плеонастических элементов); экспликационными
моделями расширения структуры реплики (вопросно-ответное
построение реплики и псевдоинформативный переспрос) [3].
Существует ряд причин, не позволяющих коммуниканту высказать свои мысли вслух. По нашему наблюдению, наибольшую значимость в подобных обстоятельствах приобретает социально-ролевой статус коммуникантов и характер их личностных взаимоотношений. Нами выделены следующие основные случаи мысленного участия в КА:
а) попутный мысленный комментарий ситуации общения:
“We might as well introduce ourselves,” Lucia said. “I’m Sister Lucia.” There was an awkward pause, and Graciela said shyly, “I’m Sister Graciela.” The dark-haired, arrestingly beautiful one. “I’m Sister Megan.” The young blonde with the striking blue eyes. “I’m Sister Teresa.” The eldest of the group. Fifty? Sixty? (Sheldon). (в диалогических отрывках неозвученная речь выделена жирным курсивом, экспликационные модели подчеркнуты).
б) формирование оценки темы речи, адресанта и т.д., которую нельзя выразить вслух:
“I've never met a man
who truly believes his wife would cheat on him.” Elaine? Cheating? Ridiculous (Collins).
“That was a brave thing you done to save him.” “Brave? It was stupid. If I had had time to think, I would have
saved myself. That was the dumbest thing I ever did. Why, I could have been
killed!” ( Sheldon)
в) внутренняя эмоциональная разрядка:
“Make-up,”Ross demanded, then added, his voice heavy with
sarcasm, “That’s if nobody minds.” “Of course not.
Anything you want.” Yeah. Anything I want. Because this so-called hotshot needs Ross Conti in his film.
Ross Conti means plenty at the box office. Who would line up to see Sharon Richman? /…/ (Collins)
г) двойной разговор по принципу «молча (про себя) – вслух» (определение заимствовано [1, c. 425]):
“How’s Ross?” Bibi asked shrewdly. Ross is a no-good cheating son of a bitch. “He’s fine,” Elaine said flatly (Collins).
К
перечисленным выше факторам, которые способствуют возникновению формы речи про себя, необходимо добавить и те случаи, когда коммуникант ведет внутренний диалог с самим собой,
прагматическая сущность которого – это зачастую
обсуждение сложившейся ситуации, попытка принятия самостоятельного решения,
причём протяжённость такого аутодиалога сугубо
индивидуальна (в примерах подчеркнуты экспликационные модели).
“What I like about
the rich is the freedom and the friendliness. Christian
atmosphere.
“How wrong he is. How
wrong they all are. Scott Industries isn’t even my company.
Аутодиалог способствует реализации различных
прагматических целей его автора, может иметь различную эмоциональную окраску:
“That’s
about it. I was warned. Serve me right. Playing the fool.
I ought to get seven years” (
“I
could play Nikki. I could. I could. I could play the hell out of a character
like Nikki” (Collins). “He could treat her as badly as he wanted. For he would pay. One way or another” (Collins). (убеждение, побуждение к определённым действиям)
“Would they have believed her? She was Mrs.
Ross Conti. Of course they would” ( Collins) (выражение самооценки).
Тщательный
лингвистический анализ отобранного материала позволяет сделать вывод о том, что
вербальное оформление мысленной обратной связи во многом совпадает с устной английской
разговорной речью, ей так же свойственна как эксплицитность, так и имплицитность.
При таком участии в диалоге коммуниканту не нужно
думать о речевом воздействии на своего собеседника и, следовательно, он по
своему усмотрению выделяет и комбинирует смысловые компоненты. Такой тенденцией
к поэтапной подаче информации и обусловливается наличие во внутренней речи
различных типов экспликационных моделей.
Список использованных источников:
1.
Арутюнова Н.Д. Феномен
молчания / Н.Д. Арутюнова // Язык о языке. – М.: Языки русской культуры, 2000.
– С. 417–437.
2.
Буцикіна Н.Є. Лінгвокогнітивний
та комунікативний аспекти внутрішнього мовлення персонажів (на матеріалі
художньої прози Ф. Моріака): автореф. дис. на здобуття наук. ступеня канд. філол.
наук.: спец. 10.02.05 «Романські мови» / Н.Є. Буцикіна.
– К.: КНЛУ, 2004. – 20 с.
3.
Павленко Л.І. Синтаксичні та функціонально-семантичні
характеристики експлікаційних моделей в англійському
розмовному мовленні: автореф. дис. на здобуття наук. ступеня канд. філол.
наук.: спец. 10.02.04 «Германські мови» / Л.І. Павленко.–
Х.: ХНУ ім. В.Н. Каразіна, 2005. – 20 с.
5.
Сєнічева О.А. Засоби
вираження внутрішнього мовлення в художньому тексті: автореф. дис. на здобуття наук. ступеня канд. філол. наук.: спец. 10.02.15 «Загальне мовознавство» / О.А. Сєнічева. – Донецьк: ДНУ, 2005. – 20 с.